Лисовой Владимир Иванович
21/04/1963
Россия,Санкт-Петербург
Для редакции: mi-24v@yandex.ru

Случайное интервью.
 

      Я не являюсь автором приведённых ниже строк. Это не сочинение, скорее диктант. Не знаю, правильно ли делаю, имею ли я право на это, записывать не свои слова, не знаю...
      Видео из первой чеченской. Недавно, я переписал его с кассеты на диск. Там, среди прочего, было вот это. Крик души, или исповедь. Я даже не знаю имени того офицера.
      Впрочем, читайте.


      -Мы тут три месяца, уже больше трёх месяцев. За эти три месяца, погибло тринадцать человек, солдат и офицеров. Пятьдесят три ранено.
      Я не знаю кому это надо, но ни солдатам, ни нам это не нужно однозначно. Может кому-то с правительства надо, я не знаю.
      Приезжал Сысковец, его охраняло полторы тысячи человек. Он боится. А у нас солдаты когда ходили в Бамут на гору, там тоже страшно было, там двоих оставили.
      Обидно просто за тех, кто погиб вот сейчас, увезли их, я ездил на опознание. Это не надо ни кому. Народу тоже не надо. Которым сжигают дома, которым рушат дома, они приезжают им жить негде.
      Ну всё, короче, не знаю...
      Они уже многое прошли, мы прошли, начиная, в Грозный, значит, вошли девятого февраля. Прошли много населённых пунктов, включая Самашки, Бамут. Они не боятся, вот мы ходили когда, второй раз на гору, за своими ребятами. Они просто этого не боятся. Можно привыкнуть к этому ко всему.
      Бойцы молодцы, вопросов нет, им только спасибо сказать. Но вот для чего они туда шли...
      Вот если бы это кто аргументировал, какой ни будь, чиновник высокопоставленный. Это бы конечно было, хорошо, но пока я не могу понять, для чего сколько... Я не знаю... Всё...
      Ходили, в Бамут, туда вот, на гору... Может быть они обкуренные, может быть они пьяные, но они смерти не боятся. Они идут, кричат Аллах Акбар, они не боятся смерти, спокойно, хладнокровно, они знают за что они борются, за что они воюют.
      Как они, закидывают гранатами, не боятся что их убьют, идут в полный рост, никто не боится, ни один, моджахед.
      А что там исламский батальон, ну не знаю, я их видел. Там, становится немножко жутко, когда идут, прямо на тебя не боясь, смерти, не боясь, что его убьют, немножко становится не по себе. Но воюют они очень хорошо, вопросов нет, очень хорошо. Система у них, обороны построена, так как учили, и учили их неплохо. Ну всё наверное...
      Что касается заработной платы, наград и всего остального, это конечно интересный вопрос. Я не знаю, как можно работать, за четыреста тысяч, в месяц воевать, это как это можно я не знаю. Если бы, ну сопоставить, с другими, ну с американцами там, западными странами, они бы наверно обалдели от этого. Я получаю четырнадцать, четыреста тысяч, живу в Подмосковье, это, это грамм, это только на существование. Снимаю квартиру, никто не заботится, никому мы не нужны, поэтому, есть один только выход, уйти из армии, всё. И этот выход, на эту дорогу встали уже многие офицеры, практически девяносто процентов наших офицеров...

      Здесь разрыв в записи.

      ...моих солдат убили, замкомвзвода, ну и молодого солдата, хотели убить меня, метили на четверых...моджахеды...но потом, сами пошли ещё раз сходили туда, забрали, под обстрелом вытащили.
      Обидно за тех ребят кто погиб, погибли то не за что, ни за свою Родину, ни за свою землю, ни за свой народ...

            Конец записи. 20. 04. 1995 год.
      Вот и всё, что было на кассете. Обратите внимание на дату съёмки, тогда нас первый раз предали, частичный вывод войск. Записано слово в слово.



comments powered by HyperComments