Лисовой Владимир Иванович
21/04/1963
Россия,Санкт-Петербург
Для редакции: mi-24v@yandex.ru

Пятый тост
 

     Предисловие.       Почему пятый тост? Знаете, очень часто попадаются работы на тему Афганистана, которые, безусловно, написаны хорошо правдиво, но уж очень сильно в них выпячена трагическая сторона. У читателя может сложиться не совсем верное, мрачное представление о тех событиях. Да, там было по всякому и трагизма безусловно хватало, но чёрт возьми, мы были молоды и жизнь там не останавливалась. Не всегда мы там ходили с суровыми лицами, находили время и повод улыбнуться. И коли доводилось собраться за столом, то после третьего тоста, всегда был четвёртый, который так и назывался, "чтобы за нас третий не пили". Потом был пятый тост. За что? Простите, автор этих строк уже и не помнит, за всё хорошее одним словом.
      Автор ничего не придумал, так отдельные эпизоды из жизни отдельно взятого старлея и его друзей, одного из гарнизонов ограниченного контингента советских войск. Резвее только, приукрасил, но только слегка, не меняя сущности, авторское право позволяет это. Ну и ещё, по понятным причинам, фамилии героев заменены одной буквой, не всегда совпадающие с первой буквой фамилии.


      Пятый тост.

      (Попытка собрать всё вместе).


      Прибытие.


      Представьте, вы сидите в огромном железном ангаре, по которому кто-то ритмично бьёт, таких же огромных размеров палкой. Этому неведомому барабанщику, аккомпанирует надрывный, пробирающий до костей вой. Подобные звуки, вы можете услышать в кузнечном цехе, совмещённым с токарным. Дополняет картину тусклый свет, пробивающийся сквозь редкие и явно не соразмерные помещению иллюминаторы.
      Такие незабываемые ощущения полёта, дарит своим пассажирам вертолёт ми шесть.
      Можно конечно было встать, подойти к одному из упомянутых иллюминаторов, но высота в пять тысяч метров, последствия пыльной бури и отчаянно грязный плекс, на корню пресекали любую попытку, рассмотреть что-либо внизу.
      Тем более, что старлею, а в то время ещё лейтенанту Л., было не до упоения радостью полёта. Он с унылым видом сидел на откидном десантном сидении, погружённый в раздумья о превратностях судьбы. Лейтенант и сам сейчас походил на десантника. На груди, для надёжности засунутый под лямки подвесной системы парашюта, грозно красовался автомат, карманы топорщились от патронов, запасных магазинов, гранат. Довершал картину пистолет, в болтавшейся по-морскому на ремешках, кобуре. И только авиационный защитный шлем, зэша и белый комбинезон, свидетельствовали, что этот милитаризированный по самое некуда молодой человек, всё же относится к лётчикам. И летит не на задание в тыл противника, а к новому месту службы.
      Вот это место службы и было причиной унылого вида лейтенанта. А ведь ещё вчера, он радовался, как удачно попал в относительно спокойный гарнизон К., ему понравился утопающий в зелени как в оазисе жилой городок, наличие нескольких медицинских заведений, вселяло надежду, что проблема отсутствия прекрасного пола, здесь далеко не критична. И вот на тебе, ни с того, ни с сего, его посылают в гарнизон Ф..
      -Хотя, если быть честным...- вздохнул лейтенант.
      Дело в том, что ещё во время подготовки к Афгану на авиабазе Ч., часть пилотов, а среди них естественно оказался и лейтенант Л., решила, что война дело такое, можно и не вернуться. А посему, глупо не превратить в радости жизни, оставшиеся ещё в карманах деньги. В те времена, Родина, если и не осыпала пилотов деньгами, то малообеспеченными они не были. И если учесть, что перед отправкой из родной части, был получен расчёт получки, на месяц вперёд, отпускные с пайковыми, то превращение денег в радости жизни по классической, гусарской схеме, несколько затянулось. Но это мало смущало пилотов, они полагали и совершенно справедливо, что хорошего мало не бывает, а война всё спишет.
      К сожалению, активно не разделяли эту точку зрения два человека, командир эскадрильи и замполит. Стоило удивляться, хотя лейтенант Л. удивлялся и возмущался, что когда встал вопрос об откомандировании на весь срок службы в Афганистане, одного звена на точку Ф., и нескольких экипажей ещё дальше в К., то выбор пал на этих весёлых ребят.
      -А вот весёлыми, их сейчас можно назвать меньше всего,-подумал, глядя на своих товарищей, лейтенант. Выражение их лиц было таким же, как у лейтенанта, ну и также, боевое облачение. Ни дать, ни взять диверсионная группа, готовая по малейшему сигналу, покинуть вертолёт. Правда воинственное впечатление портила куча личных вещей, особенно, главенствующая в этой куче бытовая стиральная машина. Она нагло и насмешливо сверкала своими боками в новенькой краске и портила старлею всё торжество момента. Он подавлял в себе желание выкинуть эту чужеродную вещь, которой кстати, практически не пользовался. Нет, грязнулей старлей не был, даже наоборот, но, по совету более опытных товарищей, комбинезоны стирал вручную, дабы на половине срока не оказаться в лохмотьях. А проблему нижнего белья старлей решил в свойственной ему манере. До сих пор у него перед глазами удивлённое лицо продавщицы галантерейного магазина, которая пыталась понять, зачем молодому человеку, сто штук трусов, маек и пар носков. А старлей, по причине вздорности характера, не счёл нужным давать объяснения.
      Как ни странно, но единственное, что хоть как-то поднимало настроение лейтенанту Л. сейчас, было то обстоятельство, что его лучший товарищ и однокашник лейтенант Б., загремел как раз в гарнизон К..
      -"А в Ф., по ночам стреляют,
      И пули пролетают сквозь окно..."
      Вертелись в голове лейтенанта, строчки довольно известной в армейских кругах песни. Вчера, он полдня пытался выяснить у старожилов гарнизона К., о гарнизоне Ф..
      -Там всё не так как здесь,-единственное, чего добился он. Это неведенье, злило больше всего. Даже сейчас, когда до гарнизона Ф., оставалось лететь всего ничего.
      -Ладно, чего гадать, прилетим на место, разберёмся,-решил лейтенант и в ту же секунду пол ушёл из-под его ног. Если бы он и его товарищи не вцепились руками в сиденья, то наверняка бы воспарили к потолку кабины.
      -Подбили!-мелькнула, было, мысль.
      Но находящийся здесь же в грузовой кабине бортмеханик продолжал, единственный из всех, сохранять невозмутимое выражение лица.
      -Ага, значит это обычный, для этих краёв способ снижения,-догадался лейтенант.
      Несколько крутых виражей и под колёсами вертолёта, стиральной доской зашумел, метал взлётной полосы. Затем, последовало ещё несколько грубых толчков, вертолёт заруливал на стоянку и судя по всему, грунтовою.
      Умолкли двигатели, винт ещё некоторое время крутился по инерции, но вот остановился и он. Бортмеханик, открыл дверь и выставил трап. Первым, по старшинству ступил на землю Ф., капитан К., за ним потянулись остальные. Лейтенант не спешил и вышел после всех. Куда торопиться, успеет ещё.
      С первого взгляда он понял, что ошибся в своих плохих предчувствиях. Уже беглый взгляд убедил его, что всё гораздо хуже. А через пару секунд, лейтенант еле сдержать желание, снова юркнуть в вертолёт. Прямо на них, оглашая окрестность нечленораздельными, радостными возгласами, бежало человек десять полуодетых неизвестно во что людей. Подобную картину он не раз видел в кино, так там изображали потерпевших кораблекрушение матросов, полу одичавших на необитаемом острове, потерявших надежду на спасение, бегучими навстречу нежданным спасителям.
      -Это что, эта орда те, кого они заменяют? И через год он сам буде таким?-мелькал в голове лейтенанта калейдоскоп мыслей.
      Тем временем, местные "варвары" уже смешались с толпой новоприбывших. Слышались радостные возгласы, расспросы. Затем, не дав опомниться "дорогим гостям", "хозяева" повели их в модуль. Кто-то подхватил вещи лейтенанта Л. и по пути, что-то рассказывал ему, расспрашивал. Тот в пол уха слушал, односложно отвечал, а сам продолжал осматриваться. Рой мыслей, продолжал метаться в голове лейтенанта.
      -Куда я попал?-главная из них.
      Действительно, после гарнизона К., гарнизон Ф., выглядел полным издевательством. Первым, бросалось глаза, это то, что в отличие от расположенного на плато аэродрома К., аэродром Ф., был в котловине. Горы буквально нависали над ним, давили на психику. Лейтенанту даже хотелось втянуть голову в плечи. А как близко проходил к полосе, рубеж охраняемой зоны. Лейтенант проследил за колючим ограждением.
      -Твою мать!-про себя выругался он, забор колючки проходил всего в пяти метрах от модуля. И совсем уж добила лейтенанта, глинобитная стена-дувал, между колючим ограждением и задней стеной модуля. О её назначении, красноречиво свидетельствовал ряд стрелковых бойниц. Лейтенант явственно представил, как он вскакивает среди ночи и занимает предписанное ему место. На ум пришли кадры из фильма "Белое солнце пустыни".
      Кстати о модуле, он был всего один, никакого городка. Рядом притулилась саманная казарма, на крыше которого, угнездилось нечто, всем видом напоминающее курятник, но по замыслу создателей, это было ничто иное, как командно диспетчерский пункт. Тут же на крыше, рядом с импровизированным кэдэпэ, стоял на треноге крупнокалиберный пулемёт.
      -Наверное, для несговорчивых лётчиков,-про себя решил лейтенант.
      По другую сторону модуля, стоял ребристый ангар столовая, небольшой сборный магазина и полевой кинотеатр. Несколько скудных деревьев, не могли придать никакого уюта крошечному городку. Единственное, что порадовало глаза, это чуть стоящее поодаль и почему-то, за пределами охраняемой ночью зоны, добротное здание бани.
      -Не густо...-старлею стало совсем тоскливо,-Неужели целый год торчать в этой дыре?
      Больше пока лейтенант рассмотреть не успел, ведомый хозяевами, он зашёл в модуль. Его, отныне его, комната, была недалеко от входа. Хорошим моментом было то, что в ней было всего четыре кровати, а не шесть-восемь как в гарнизоне К.. Это обстоятельство, понравилось не только ему.
      -Ну, хоть не в тесноте будем,-сказал чуть повеселевший капитан, хотя тогда ещё старлей А..
      Посредине комнаты, стоял уже наполовину накрытый стол. Их уже давно ждали.
      -Так мужики,-перешёл к делу командир звена хозяев,-банька протоплена, сейчас все туда, а затем за стол.
      Баня оказалась даже лучше, чем предполагал лейтенант. Сложенная из дикого камня, она изнутри, была любовно обшита деревом, явно побывавшем в роли упаковки для боеприпасов, шикарный предбанник, душевая, сауна и главное достоинство, шикарный бассейн. Спустя час, разомлевшее, подобревшее звено капитана К., разместилось за столом. Напротив них, сидели те, кого они меняли. Как и полагалось, первое слово взял командир звена "хозяев".
      Рюмок через пять, лейтенант уже был полностью доволен жизнью, ещё через пять, он её уже не воспринимал.
      Проснулся лейтенант, около восьми утра. Вначале осторожно открыл глаза, экспресс самотестирование систем организма, не выявило никаких болезненных симптомов. Он осторожно пошевелился, но похмелье себя не проявляло. Видать вчера сказалось превышение аэродрома Ф., от разрежённого воздуха, непривычный ещё к этому лейтенант ушёл в страну грёз раньше, чем количество выпитого им алкоголя достигло критического значения. Это радовало, как уже убедился лейтенант, найти в Афганистане чем поправить здоровье, тот ещё вопрос. Он быстро оделся, умылся и больше из любопытства, чем от голода пошёл в столовую.
      -Как хорошо, что она рядом,-отметил про себя лейтенант, в К. до неё нужно было тащиться пол километра. Вторым приятным моментом, оказалось то, что мест, в столовой было даже с избытком, никакого питания в две смены. Да и питание было вполне сносным.
      Лейтенант, быстро позавтракал, день сегодня у него предстоял хлопотный. Нужно было подготовить полётные карты, изучить особенности района полётов и много чего другого.
      Окунувшись в работу, лейтенант не сразу заметил, что день начался, как-то не так. Не было обычного утреннего построения, указаний.
      -А здесь так принято,-объяснили ему,-вечером получаем задачу и с утра действуем по плану. Каждый занят своим делом и лишние указания ни к чему, нас здесь мало.
      -Вот это да!-лейтенант был восхищён, такая авиация не существовала даже в самых смелых его мечтах. Авиация, где лётчик занят только своим делом, никаких нарядов, шагистики, построений, строевых смотров.
      Незаметно почти пролетел день и вот уже звено капитана К., с завистью провожает тот самый ми шесть, который привёз их сюда. Сейчас на его борту те, кто через пару дней будет дома.
      -Так, сейчас все в класс, на постановку задачи,-скомандовал капитан К.,-завтра приступаем к работе.
      Капитан К., уже мнил себя бывалым. А как же, пятый день в Афгане, вот сегодня два полёта совершил. Собственно говоря, так уже мнило себя всё звено, не догадываясь, какой сегодня ночью ожидает сюрприз.
      Около двенадцати ночи, когда новички уже успели уснуть, поднялась стрельба. Вначале это была обычные беспорядочные автоматные выстрелы. Так, несколько скрипок начинают концерт симфонической музыки. И вот, после нескольких аккордов, повинуясь неведомому дирижеру, "зазвучали другие инструменты", вступили в дело пулемёты и лейтенант открыл глаза. В окно было видно феерическое зрелище. Прямо через модуль, в сторону гор, веером уходили трассирующие пули. Ярко алые, пушистые трассы, вспаривали ночное небо. Минут пять, длилась эта увертюра. Затем пулемёты умолкли и опять была слышна, только беспорядочная автоматная стрельба, которая тоже понемногу затихала. Но оказалось, это только начало концерта. Вдруг, довольно неожиданно вступил в работу кэпэвэтэ. Громко и самозабвенно, длинными очередями, вёл он свою сольную партию. Его крупнокалиберные пули ярко вспыхивали, попадая в камни гор. Каждая "нота солиста", чудесно резонировала в комнате.
      -Четырнадцать с половиной миллиметров, почти снаряды,-подумал лейтенант.
      А "симфония" тем временем продолжалась. Как дьявольский аккомпанемент "солисту", вновь повели свою "партию" пулемёты. От обилия трассирующих пуль, в комнате стало светло.
      -Во я попал,-думал лейтенант,-это что, здесь так всегда? Ему вдруг пришла мысль, что раз он видит горы, то с гор могут достать и его.
      Но поскольку его соседи по комнате продолжали лежать на кровати и хранить молчание, лейтенант делал то же самое. Не хватало ему, что бы ещё паникёром сочли. Хотя его душа требовала, достать из-под кровати автомат, выпрыгнуть в окно и занять место у бойницы дувала. Но что-то его сдерживало, непонятно почему, у него была уверенность, что его самодеятельность в этом "концерте" не нужна.
      -Надо же, оказывается можно проявлять мужество, не вставая с кровати,-пришёл к неожиданному выводу лейтенант. Единственное, что его смущало, так это то, что смерть будет не слишком героической.
      А за окном, продолжала бушевать "пулемётно-автоматная симфония". В момент, когда казалось, что она достигла высшего накала, зазвучали "ударные". В горах вспыхнули и хлопнули по окнам, разрывы гаубичных снарядов. После этого "солист" оборвал свою "партию". Его аккомпанемент, ещё несколько минут "играл" самостоятельно, но затем стих и он.
      Возникло странное ощущение давящей на слух тишины. Сейчас бы были уместны аплодисменты...
      Никто так и не решился заговорить и незаметно лейтенант снова уснул.
      Утром, он то и дело замечал обращённые на него, вопросительно-насмешливые взгляды старожилов.
      -Разыграли,-догадался он и придал лицу, кирпично-непроницаемое выражение.
      Как оказалось, это было своеобразное "посвящение" новичков. Следующую ночь, лейтенант засыпал спокойно. Нависавшие за окном горы, уже не давили на его психику.


      Конфуз.
     
      На площадке Б., экипаж восьмёрки ожидал пассажиров, каких-то начальников мотострелкового полка, прибывших с инспекцией в отдалённое подразделение. Правда, у старлея Л. было подозрение, что эта инспекция, ни что иное, как застольные посиделки. Но это мало кого волновало. Была задача с утра доставить группу офицеров, доставили, сейчас вот прилетели, забрать обратно. "Инспекция" затягивалась, похоже, догадка старлея Л. верна.
      Привычный к ожиданиям, экипаж восьмого, с комфортом расположился в тени своей машины, к ним подошёл и экипаж двадцать четвёртого, то есть, старлей Л. и капитан А.. А как ещё скоротать время, как не за разговорами. Но беседа не клеилась, трудно найти общую тему тем, кому осталось месяц до замены и тем, кто месяц всего прослужил. Вдобавок было невыносимо жарко, даже не верилось, что там далеко за "кривым озером", в гарнизоне откуда приехал старлей, уже снег, морозы.
      Изредка, экипаж восьмёрки, обменивался фразами о замене, чеках, афошках, бакшише. Все это было для старлея ещё таким непонятным, вернее преждевременным, получку здесь он ещё не получал. Потому, он молча сидел в тени, сожалея лишь о том, что не догадался захватить с собой книгу. Его командир, капитан А., сидел в салоне восьмёрки на откидном сидении около проёма двери и откровенно клевал носом. Вчера он до половины ночи гонял бильярд и сейчас, его почти разморило на жаре.
      Так прошло минут сорок. Старлей Л. замечтался и не заметил, как к ним подошли. Это был кто-то из местного начальства.
      -Командир, сколько попутчиков взять можешь?-спросил он командира восьмёрки.
      -А кого везти?-ответил тот вопросом на вопрос.
      -Местных активистов.
      У командира испортилось настроение. Ему не понравилась эта новость, опять бараньим жиром салон провоняют.
      Здесь следует отметить, что существовала практика при неполной загрузке вертолёта, перевозить афганцев, повышать тем самым лояльность местного населения. Но здесь была своя специфика.
      -Двух человек могу взять,-хмуро ответил командир вертолёта, хотя в вертолёте было не менее десяти свободных мест.
      Вот в этом и состояла специфика подобных перевозок. Когда неопытный командир вертолёта называл реальное число свободных мест, к примеру, десять. То через некоторое время он обалдело наблюдал, как к его вертолёту шло действительно десять мужчин, но при этом каждый вёл с собой две, а то и четыре жены вдобавок ещё и с детьми, багажом. Тут и ми шестому не поднять. Объяснить афганцам, что вертолёту без разницы, мужчина, или женщина, невозможно. Они твердо убеждены, что женщина не человек и нагрузить вертолёт не может.
      -Да один всего будет,-сказал начальник и заторопился в сторону КПП. Через некоторое время он подкатил на уазике. Привёз пассажиров. На этот раз, у афганца было всего только две жены и никаких детей с багажом. Даже странно.
      Оставив женщин перед вертолётом, мужчины укатили в расположение части, ну и фиг с ними, внимание старлея привлекли эти две особы застывшие, как по команде смирно.
      -Да, вот это дрессировка,-завистливо подумал старлей Л.,-наши бабы, мужиков своих скорее так поставят.
      -Жаль в парандже,-он продолжал рассматривать афганских женщин,-хотя вроде фигуристые.
      Но не только старлеево внимание, привлекли афганки.
      -А я бы сейчас с ними пошёл бы,-с какой-то голодной тоской в голосе, нарушил молчание правак с восьмёрки.
      -Да ты что, обалдел!-ответил ему командир.
      -А что, отмочить в керосине, попарить в бане,-поддержал правака борттехник.
      -Ну, у вас бортачей, керосин универсальное средство,-пробормотал оказавшийся в меньшинстве командир.
      Тем не менее, общая тема для разговора появилась. Даже клевавший носом капитан А., оживился и с интересом наблюдал за происходящим.
      -А восточные женщины темпераментные,-внёс свой вклад в разговор старлей Л..
      -Откуда ты знаешь?-скептически спросил капитан А..
      Я не знаю?-старлея Л., задели за живое, он даже привстал.
      Далее последовал довольно длинный монолог старлея, привести который здесь нет возможности, поскольку он на десять процентов состоял из традиций воспитания женщин востока, а в остальном, пардон, техники половых отношений.
      Честно говоря, старлей не был уж таким профессионалом и большая часть его рассказа, была почерпнута из самиздатовской перепечатки Кама Сутры, которую старлею удалось достать с немалым трудом. Но это уже детали, главное то, что остальные слушали старлея раскрыв рты. Даже, как показалось старлею Л., афганские женщины. Хотя, откуда им знать русский язык.
      Наконец, старлей выговорился и удовлетворённо замолчал. Как он утёр всем нос! Воцарилась пауза, все осмысливали услышанное.
      -Командир, а можно в вертолёт зайти? А то жарко на солнце,-эта фраза была произнесена на русском языке без всякого акцента, приятным женским голосом.
      Сомнений никаких не было, это сказала одна из афганских женщин, вот, она даже сделала шаг вперёд.
      -Конечно,-только и смог сказать командир восьмёрки.
      Подхватив свои не по афгански лёгкие сумки, женщины весело засеменили в вертолёт, не обращая внимания на те изваяния, в которые превратились пилоты. Спустя секунду, оттуда выскочил красный как рак капитан А..
      Едва оказавшись в вертолёте, обе женщины буквально сорвали с себя паранджу. Под ними оказались две совсем молоденькие брюнетки. Макияж, выгодно подчёркивал красоту каждой. Вопреки опасениям пилотов, кабина наполнилась ароматом духов.
      -Хоть здесь это покрывало снять,-сказала одна из красавиц, запихивая паранджу в сумку.
      -Да, а где наш самый смелый?-стрельнула глазами вторая,-он так красиво рассказывал. Пусть идёт к нам.
      Ага, сейчас, старлея Л. уже не было и рядом с восьмёркой. У него внезапно появилось срочное дело в кабине своего двадцать четвёртого.
      А через минуту поступила команда на вылет.
      Спустя пол часа, восьмёрка выгружала своих пассажиров на перроне аэродрома Ф., прямо к трапу красавца як сорок, а двадцать четвёртый не останавливаясь порулил на свою стоянку.
      Когда взлетал самолёт, старлей Л. только задумчиво посмотрел ему вслед.


      Руководитель полётов.

      Говорят, что в древней Спарте, или в другом месте, был своеобразный способ учить человека плавать, бросить человека в воду, выплывет хорошо, а нет, судьба такая. Старлей Л., особо в это не верил, пока подобным способом, не начали учить его самого.
      Нет-нет, не плавать, тем более что старлей это умел, подобным способом его научили искусству руководства полётами.
      Дело было так. В одно прекрасное, солнечное утро старлей Л. пребывал в хорошем настроении. Завтрак в столовой оказался вполне сносным, его экипаж находился сегодня в третей готовности, по сути, выходной. Оставалась только малость, дождаться окончания мероприятия, своеобразного утреннего ритуала под названием предполётные указания экипажам. Но это дело больше двадцати минут не занимало.
      Эти самые указания, старлей слушал в пол уха. На кой ляд ему сегодня были сегодня нужны эти барические тенденции и тактические обстановки, когда в планшете лежала заныканная в карты новая книга, а самое главное, уже топилась гарнизонная банька. Старлей уже мысленно был в парилке, нырял в бассейн, нежился на солнышке с книгой в руках.
      У обычной школьной доски, начальник штаба закончил докладывать данные разведки и принялся зачитывать боевые расчеты. Это означало, что указания почти закончены и старлей принялся запихивать в планшет карты, записную книжку, карандаши.
      -Помощник руководителя полётов, старший лейтенант Л.,-возвестил начальник штаба среди прочего.
      -Попарился блин! Позагорал на солнышке!-от этих мыслей, старлей поморщился как от зубной боли. Рядом ехидно хихикнул капитан А.. Он всегда был готов порадоваться за своего лётчика-оператора. Старлей даже не стал после окончания указаний заходить в свою комнату, дабы не видеть, как тот с довольно злорадной физиономией будет демонстративно и нарочито медленно готовится к таинству бани. И он понуро, как говорится нога за ногу, поплёлся сразу на кэдэпэ, или как говорят в авиации, вышки.
      -А может не всё так плохо?-в робкой надежде начал размышлять старлей,-Наш аэродром не Домодедово, полётов не много, это раз. В руководстве полётами, я не в зуб ногою, а Афганистан не лучшее место для обучения, это два. Так что, моей необходимости в присутствии на вышке нет, это три.
      Такой расклад приободрил старлея и он бойко поднялся по трапу, толкнул дверь и переступил порог кэдэпэ. Руководитель полётов подполковник Н., уже был на месте. Это был грузный мужчина лет сорока пяти, по неизвестно какому недоразумению попавшим в Афганистан. В беседах он часто упоминал, что уже пол года, как должен быть на пенсии. Характер у подполковника был под стать телосложению, добродушно-флегматичный.
      Сейчас он восседал как на троне, на неизменном вертящемся кресле руководителя, в руках держал символом власти микрофон. Его огромная фигура занимала почти всё тесное помещение.
      -Ну вот, тут даже места для меня нет,-старлей всё ещё надеялся на благополучный для него исход.
      Подполковник по-отечески снисходительно смотрел на старлея.
      -Ну что,-молвил он,- Наш аэродром не Домодедово, полётов не много, это раз. В руководстве полётами, ты не в зуб ногою, а Афганистан лучшее место для обучения, это два. Так что дерзай, а моей необходимости в присутствии на вышке нет, это три.
      С этими словами он царским жестом вручил оторопевшему старлею микрофон и покинул помещение.
      -Да,-обернулся он с порога,-Вон ракетница лежит, солдаты понимаешь, через полосу в столовую ходят, а ан двадцать шесть разбегается неслышно. Так ты если что, шугани. А я пойду в баньку попарюсь,-подполковник захлопнул дверь.
      -Влип я однако,-подумал старлей. Оставшись в одиночестве, он огляделся по сторонам. Кэдэпэ представляло собой сколоченное из подручных материалов на крыше казармы помещение, где с трудом могли поместиться три человека. И если бы не остекление, ни дать ни взять курятник. Из технических средств, в распоряжении старлея оказались: прибор для определения скорости и направления ветра, высотомер барометрический, часы и радиостанция.
      -Маловато будет,-подумал он. Затем нажал кнопку и подул в микрофон, из динамика донеслось шипение,-работает.
      Вертолёты на стоянке ещё только загружались и старлей вышел на улицу. Подошёл к стоящему рядом пулемёту дэшэка, подёргал за ручки, попробовал прицелиться. Затем подумал, что такому большому начальнику, каким он является сейчас, не солидно вести столь по-детски. Старлей вздохнул, с сожалением отошёл от пулемёта и вернулся в помещение. Вовремя.
      -Надцатый, запуск,-донеслось из динамика.
      Старлей уселся в кресло, откинулся на спинку, нарочито небрежно и медленно взял в микрофон, нажал кнопку и... С ужасом обнаружил, что не с силах произнести ни слова. Эта проклятая трубка, оказывается обладала магической способностью лишать голоса.
      -Надцатый, запуск,-более настойчиво повторил динамик, но старлей всё ещё не мог совладать с собой, оказывается, он вдобавок забыл все слова.
      -Разрешаю,-после третьего запроса наконец смог выдавить из себя старлей.
      -Понял надцатый, разрешили,-примирительно согласился динамик и со стороны стоянки донёсся вой пускового двигателя, стронулись с места и завертелись каруселью винты.
      В течение следующего получаса, старлей растерявший всю спесь, монотонно, как попугай повторял всего одно слово: разрешаю. И о чудо! Вертолёты запускали и выключали двигатели, взлетали, садились, уходили на задание. Аэродром жил и старлею начало казаться, что он овладел ситуацией.
      И даже когда с динамика донеслось,-Надцатый, следую группой двенадцать бортов, подскажите условия посадки,-смог выдать в эфир ветер и давление на полосе. На аэродром пришёл караван из десяти ми шесть и пары ми восемь.
      Но через час, старлея постигло новое испытание. Запросил условия посадки другой караван. Одновременно первый запросил взлёт и вдобавок нелёгкая, принесла пару афганских ан двадцать шесть. Старлея Л., буквально поразил ступор, петь минут он не то, что слова сказать не мог, даже двинуться с места. Затем ему стало в высшей степени на всё наплевать, бросили его тут одного, уроды. Старлей успокоился и четким внятным голосом стал отдавать команды. Открылось второе дыхание, он вновь развалился в кресле, но при этом контролировал обстановку, словно всю жизнь этим и занимался. Через час улетел и второй караван, аэродром опустел. Старлей вызвал дежурного по связи. Минуту спустя, появился заспанный сержант сверхсрочник.
      -Я всё знаю,-начал он с порога,-идите, обедайте.
      -Сообразительный чёрт,-подумал не успевший не то что слово сказать, даже рта открыть старлей и удалился в столовую. Обедал он быстро, не ощущая вкуса пищи и всё время прислушивался, не зашумит ли где авиационный двигатель. Уже почти на ходу проглотил компот и помчался на вышку.
      -Пока тихо, раньше трёх никого не ожидается-сказал сержант,-пойду и я пообедаю.
      Оставшись вновь в одиночестве, старлей достал из планшета книгу и углубился в чтение. Он совсем забыл, аэродромом кроме них пользуются и демократы.
      -А... я... барта надцатая, разрэшитэ взлёта,-запросился на взлёт афганский ан двадцать шесть.
      Старлей нажал кнопку микрофона и по какой-то случайности, прежде чем дать добро, взглянул на полосу. По ней, втянув голову в плечи, словно на улице не плюс тридцать пять, а минус сорок, шёл солдат.
      -Борт надцатый, взлёт запрещаю!-заорал старлей в микрофон.
      -Понял, разрэшили,-невозмутимо ответил афганский пилот и машина начала разбег.
      Старлей Л., покрылся холодным потом, афганец не понимал русский язык и заучил дежурные фразы. А солдатик медленно шёл по полосе, даже не думая посмотреть по сторонам. Вскочив как ужаленный, на ходу заряжая ракетницу, новоявленный руководитель выскочил из кэдэпэ. Прицелился в сторону солдата,-Только бы не попасть!-билась в голове мысль и нажал на курок.
      Бенгальскими искрами разлетелась по полосе ракета, солдат в два заячьих прыжка исчез из полосы и в то же мгновенье промчался самолёт, сверкнув солнечными зайчиками на дисках винтов, ушёл в небо.
      Старлей устало переступил порог кэдэпэ, швырнул на стол ещё дымящуюся ракетницу и плюхнулся в кресло.
      -Е... городовой!-он сейчас, чуть было не схлопотал срок.
      -Да, не зря это кресло электрическим стулом зовут,-до старлея дошло, насколько правдива эта ирония.
      -Ещё начальником себя мнил, ага, сейчас, заложник, вот кто он!
      Он сложил и засунул обратно в планшет книгу, потом подумал и перезарядил ракетницу. Больше его врасплох не застанут!
      Но после обеда полётов было мало, демократы не летали вообще и старлей, чтобы справиться со скукой снова занялся чтением. Нет, не художественной литературы, он внимательно и тщательно изучал обязанности руководителя полётов, особенности взлёта и посадки на этот аэродром различных типов самолётов и вертолётов, как действовать в тех, или иных случаях.
      За этим делом и застал старлея подполковник.
      -Молодец, одобряю!-оценил он его занятие,-Ну как, справляешься?
      -Вроде да,-пробормотал старлей.
      Если бы его спросили об этом сразу после обеда, он бы сказал, как справляется и что думает, а сейчас, после случая с солдатом, вся его злость куда-то улетучилась.
      -Ну иди, отдыхай,-сказал подполковник,-дальше я.
      Старлей взял свой планшет и покинул кэдэпэ. Неспешно дошёл до модуля, зашёл в свою комнату, взял полотенце, чистое бельё и ушёл куда собирался с утра, в баню.
      Увы, парилка почти остыла, что впрочем мало огорчило, парится уже не хотелось. Он сегодня напарился вволю на вышке! Сколько потов сошло, не счесть.
      Посему, старлей ограничился тем, что быстро принял душ. Оставалось только придумать, как заполнить остаток дня.
      -А, пойду, телевизор посмотрю, или посплю,-решил старлей и вернулся в модуль.
      В комнате уже был капитан А., он лежал на кровати читал книгу старлея, которую тот неосторожно забыл спрятать.
      Едва старлей вошёл в комнату, капитан отложил чтение в сторону, явно намереваясь расспросить, но благоразумно решил промолчать. Потом, так же молча достал кружку, нацедил из канистры браги и протянул труженику кэдэпэ.
      -Всё же, кое-что человеческое в нём есть,-подумал о своём командире старлей, залпом выпил брагу и поставил кружку на стол.
      Капитан А. на секунду задумался и достал вторую кружку...
      Затем в комнату воротился старлей Н., затем зашёл по делу капитан К., затем старлей Л., уснул.
      Ему снилось, что он руководит полётами со своего курятника в аэропорту Домодедово, над аэродромом кружили караванами, отстреливая тепловые ловушки толстые Боинги. Старлей отпугивал их из ракетницы, пресекая на корню попытки угнездиться на посадку, а по полосе, держа в одной руке канистру с брагой, в другой две кружки шёл капитан А..


      Комсорг.

      До очередного вылета было ещё не менее часа и экипаж капитана А., ожидал его в своей комнате. А простите, какого лешего торчать на улице, где жара за сорок, когда прекрасно можно посидеть в помещении под благодатной прохладой кондиционера. В этом и было преимущество их меленького гарнизона, всё рядом, модуль, стоянка. По телевизору ничего интересного не было, читать по надцатому разу, какую либо книгу не хотелось и старлей Л., лежал на кровати, тупо уперев взор в потолок. Он уже начал было дремать, когда в дверь постучали. Причём, очень деликатно постучали.
      -Кто это?-озадачился старлей,-Наши в жизни не постучат, завалят так. Или в лучшем случае, шарахнут ногой в дверь, что та с петель слетит.
      Он приподнялся на локтях и переглянулся с капитаном, тот был заинтригован не меньше его.
      -Войдите!-крикнул старлей.
      Дверь также деликатно распахнулась и в комнату вошёл среднего роста, слегка полноватый офицер. На нём был технический комбинезон, но было видно, что к техническому составу он отношения не имеет, уж больно чистый и опрятен. А отсутствие загара на лице, красноречиво говорило, большую часть времени, его хозяин проводит в кабинете.
      -Здравствуйте, я представитель комсомольского актива нашего вертолётного полка, капитан М.,-представился вошедший,-Могу я видеть старшего лейтенанта Л.?
      -Это я, здравствуйте,-соскочил со своей кровати старлей, ему уже было неудобно за свой вид и поведение, перед столь культурным человеком.
      -Прекрасно,-близоруко улыбнулся сквозь стёкла очков активист,-Вы в курсе, что являетесь комсоргом вашего гарнизона?
      -Безусловно!-ответил старлей с таким видом, будто всю жизнь только тем и занимался, что был комсоргом, хотя про этот факт он узнал только сейчас.
      -Очень хорошо, где мы можем поговорить?-огляделся по сторонам капитан М..
      -А идёмте в наш лётный класс, он сейчас свободен,-предложил старлей.
      На самом деле, можно было поговорить и здесь, но уж больно сильно хотелось напустить туману перед капитаном А.. Дескать, не дело простому командиру вертолёта слушать, о чём будут говорить руководители Всесоюзного и Ленинского.
      Старлей проводил активиста до дверей, а сам походкой бывалого райкомовца вышел следом. Уже в дверях, он не удержался и взглянул на капитана А., тот с видом морально раздавленного человека продолжал сидеть на своей кровати. Наверное, если бы ему сейчас сообщили, что его лётчик-оператор наследник престола, он бы воспринял такую новость легче.
      -Вот так, находится рядом с тобой человек, ты его другом считаешь и на тебе,-читалось на его лице.
      А ведь ещё вчера, капитан выговаривал старлею, почему тот не вступает в партию.
      Собственно, старлей ничего против партии не имел, тем более, для карьеры полезно. Но здесь у него было одно непреодолимое препятствие в виде обязательного написания конспекта первоисточников и изучения устава партии. Он органически не выносил писанину, в любом виде.
      Тем временем в классе, старлей осторожными вопросами пытался выяснить обстановку, чего к чему. Оказалось, что на весь их авиационный отряд, всего три комсомольца, двое из них прапорщики и только он один офицер, а посему, вопрос кому быть комсоргом решился автоматически. Старлей мысленно поблагодарил себя за то, что увёл активиста с комнаты, любителю позлорадствовать капитану А., нечего знать столь интимную подробность.
      Внезапно его осенила мысль,-Как же он забыл, в Москве собирается какой-то комсомольский съезд. А раз будет съезд, будут и делегаты. Уж не хотят ли послать туда его?
      И старлей уже мысленно представил Москву, торжественную обстановку зала и голос ведущего,-Слово предоставляется...
      И на трибуну выходит он, боевой офицер, лётчик, тысячи делегатов смотрят на него, а среди них, не меньше половины делегаток. И он прочтёт свою речь, которая будет короткая, деловая, суровая, а уж вечером...
      -Надо срочно вывести пятна на кителе,-отметил про себя.
      От такой перспективы у старлея голова пошла кругом, но он совладал собой и осторожно, боясь спугнуть фортуну, спросил,-Я так понимаю, вы к нам прибыли в связи с предстоящим съездом?
      -Совершенно верно,-расцвёл в улыбке активист, затем принял серьёзный вид и затараторил,-Понимаете, комсомольский актив полка решил, преступно отвлекать лётный и технический состав полка от выполнения боевых заданий и единодушным решением, делегатом был избран я.
      От этих слов старлей скис как молоко на солнце,-Раскатал губы, понимаете ли, на Москву, размечтался о комсомолках. По всей роже! Продолжай глотать афганскую пыль старлей и возить свою задницу над стволами пулемётов. А в Москву поедет вот эта упитанная сволочь, будет там называть себя лётчиком и от твоего имени охмурять девочек, ходить в кабаки.
      Старлей явственно представил активиста в новой форме и обязательной у этого типа военных, фуражке-аэродроме.
      И такая накатила тоска, не забудь он в комнате пистолет, то наверняка бы разрядил всю обойму, в эту довольную жизнью, лоснящеюся физиономию.
      А активист, не заметив перемены настроения в старлее, продолжал,-Так вот, перед убытием, я решил посетить все точки нашего полка, проинспектировать, как ведётся комсомольская работа, чтобы на съезде не быть голословным. Давайте посмотрим, товарищ старший лейтенант, на вашу документацию.
      Слово документация, действовало на старлея, похлеще, чем слово изыди, на нечистую силу. Всю злость с него сразу сдуло, захотелось вскочить и бежать куда глаза глядят.
      -Да что же это делается, люди добрые!-взмолился про себя старлей,-Мало им меня в Москву не пустить, так ещё и пустой писаниной замордовать хотят.
      -Понимаете,-начал было новоиспечённый комсорг.
      -Знаю, знаю,-совершенно искренне вздохнув, перебил его активист,-это прямо бедствие здесь, запущенная документация. Хорошо я догадался точки посетить, а то как бы делегатам в глаза смотрел? Будем исправлять положение. Вот это, у вас должно быть.
      С этими словами капитан достал из портфеля отпечатанный на машинке список.
      Старлей взглянул и у него потемнело в глазах. Ему и десяти жизней не хватить всё это написать.
      Внезапно в коридоре раздались нарочито громкие шаги и с шумом распахнулась дверь. На пороге возникла долговязая фигура капитана А.. Судя по его виду, он собирался произнести тираду типа,-Хоть ты и комсорг, но всё же мой правак, а посему...
      Но капитан А., взглянул на активиста, на старлея и сказал просто,-Пошли, срочный вылет.
      Старлей был готов расцеловать своего командира. Он вскочил, кивнул активисту, дескать, извините, служба и направился к выходу.
      -Список возьмите!-всучил капитан М. ему листок.
      -Что случилось?-спросил старлей командира.
      -Да ничего,-равнодушно отозвался тот,-просто плановый вылет, груз на площадку.
      -А чего же ты?-удивился старлей.
      -Я чего? Это ты сам чего?-в свою очередь удивился капитан.
      Далее он поведал, что действительно шёл с намерением "спустить старлея с небес". Но едва переступил порог класса, то перед его взором предстала странная картина, в которой старлей всем своим видом походил на молодого вампира, которого загнал в угол опытный инквизитор. Вот и решил спасать.
      Старлей искренне поблагодарил капитана А., кстати, это не часто случалось и в свою очередь поведал подробности беседы с активистом. И для подтверждения своих слов, показал список.
      -Ни фига себе,-только и смог сказать капитан. Он смотрел на листок, словно это был смертный приговор старлею, собственно, это было не далеко от истины,-Ну ты попал...
      От этих слов старлей совсем пригорюнился. Всё, жизнь его закончилась.
      -Ладно, не дрейфь. Придумаем чего ни будь,-сказал капитан и стал подниматься в кабину вертолёта. Старлей последовал его примеру.
      Весь полёт он думал, как ему выйти из этой ситуации, но так ничего и не придумал. После посадки, старлей вылез из кабины и сел на пустой ящик из-под снарядов.
      -Ты чего расселся, пошли,-сказал, сказал ему капитан.
      -Не пойду,-ответил старлей,-Там активист.
      Он с тоской смотрел на модуль, окна манили почти домашним уютом, там кровать, прохлада кондиционера.
      -И как долго сидеть здесь будешь?
      -Пока не стемнеет и он не уснёт.
      -А ужинать?-не унимался капитан.
      -Обойдусь,-буркнул старлей и сглотнул слюну, у него вдруг засосало в желудке.
      -Ладно, подожди, я сейчас,-сказал капитан А. и удалился.
      Минут через пять он вернулся,-Пошли, он уехал к соседям в полк, наверное решил, что ночевать в нашем гарнизоне опасно.
      Воспрянувший духом старлей заспешил за командиром. Весь остаток дня он постоянно озирался по сторонам, старался без нужды не показываться на улице и постоянно вздрагивал, когда кто ни будь, проходил мимо дверей комнаты.
      Ночью долго не мог уснуть, не давала покоя мысль о следующем дне. Завтра их экипаж не летает и старлей лихорадочно соображал, каким важным делом заняться, дабы от него отстал активист. Так ничего не придумав, уснул.
      На этот раз выручил случай.
      Утром, следующего дня, на постановке задачи, подполковник Х., попросил у старлея полётную карту. И едва он её разложил, возмутился.
      -Ну что за карта у вас, товарищ старший лейтенант, мятая, затёртая. А это что?-подполковник ткнул пальцем в жирное пятно,-Вы что, как в той байке, селёдку сюда заворачивали?
      -Никак нет!-возмущённо ответил старлей Л.. пятно действительно было не от селёдки, этот след оставила банка шпрот.
      Нет-нет, старлей шпроты в карту не заворачивал и в качестве скатерти её не использовал. Просто неосмотрительно положил свой планшет на стол, на котором кто-то неаккуратно открывал консервы и поленился убрать за собой.
      -Всё равно, заменить и сегодня же,-приказал подполковник.
      Старлей с трудом сдерживал ликование, это же спасение. Краем глаза взглянул на активиста,-Пусть только попробует к нему старлею подойти, у него приказ!
      Обычно на весь процесс склейки карты и нанесения на неё обстановки, старлею требовалось пол часа, ну час от силы с перекурами. Но сегодня был не тот случай. Сначала долго и тщательно подбирались листы, даже слегка пожелтевшие безжалостно отбраковывались. Затем с небывалой аккуратностью обрезались края. Обычный силикатный клей сегодня не устроил старлея и он полтора часа рыскал по гарнизону в поисках пэвэа и таки нашёл его. Когда карта была склеена, старлей в течение получаса просушил её на солнце и принялся наносить тактическую обстановку. Как рисовал сегодня старлей! Нет, не рисовал, творил! Цветные карандаши, линейки, фломастеры так и мелькали в его руках. Без всяких сомнений, Леонардо да Винчи, создавая знаменитую Джоконду, затратил гораздо меньше вдохновения и сил. Когда карта была готова, старлей сложил её так, чтобы основные маршруты всегда были на виду.
      Взглянул на часы и поморщился, прошла только половина дня. Старлей вздохнул и принялся создавать точно такую же карту для капитана А.. И уже провозился с этим делом до темноты. Уснул он на этот раз быстро, завтра ему летать, а в небе его не достанут.
      Увы, утро преподнесло неприятный сюрприз. Капитан А., проснулся охрипшим и с температурой. Пока старлей парился над картами, тот парился в бане и плескался в бассейне и видать переплескался, или холодного лимонада напился. Хотя, какая разница от чего заболел капитан, летать они сегодня не будут.
      И времени, что-либо предпринять у старлея не было, через пол часа начнутся предполётные указания, на которые обязательно заявится активист.
      На указания старлей шёл как осужденный к смерти на эшафот. Чутьё его не обмануло, комсомольский вожак уже был там. Увидев старлея, он улыбнулся ему, эдакой, отеческой, всёпрощающей улыбкой. Наверное, так улыбались средневековые инквизиторы своим жертвам, перед тем, как сжечь их на костре. Старлей посмотрел по сторонам и занял место в противоположном конце класса. Сообщение врача об отстранении капитана А. от полётов на три дня, прозвучало как отказ верховного прокурора в помиловании. Новоиспечённый комсорг, уже было приготовился к самому худшему, когда лучиком надежды прозвучали слова.
      -Товарищи офицеры,-обратился к пилотам подполковник Х.,-На следующей неделе, соседний полк начинает зачистку района. В связи с новым курсом на примирение, штурмовой и бомбардировочной авиации не будет, что значит, вся авиационная поддержка ложится на нас. Потому, необходимо произвести расчеты боевой зарядки, чтобы компенсировать отсутствие ударной авиации. И ещё, произвести ревизию на складе вооружения, там по докладам начальника склада есть запас вооружений для штурмовой авиации, необходимо выяснить, что из этого можем использовать мы. Этим займётся...-подполковник на минутку задумался.
      Старлей Л., как бы нечаянно столкнул на пол свой планшет. Тот упал с громким хлопком. Быстро поднял его и с виноватым видом посмотрел на подполковника.
      -Вот вы этим и займётесь, товарищ старший лейтенант,-обрадовался подполковник,-Вы же сегодня не летаете, вот и займитесь дедом, нечего дурака валять.
      -Есть!-ответил тот, тщательно скрывая радость в голосе.
      После указаний, старлея задержал активист.
      -Всё у нас не получается нормально побеседовать, документацию проверить,-посетовал он.
      -А знаете что,-ответил старлей,-Вы через пол часа на склад вооружений приходите, я документы туда с собой захвачу.
      -Хорошо,-согласился комсомольский работник.
      Никуда не заходя, старлей помчался на склад вооружения. Там он первым делом подошёл к часовому.
      -Слушай внимательно,-заговорщицким шёпотом сказал он солдату,-Есть информация, прибыла комиссия проверять службу войск. Так что действуй строго по уставу.
      Затем старлей перешёл на шёпот,-Тут будет один капитан, в очках, ходит в технической форме. Может начать требовать пропустить его, или вызвать кого, никаких поблажек! Он в гарнизоне К., уже троих бойцов отправил в пехоту по горам лазить.
      От перспективы лишиться спокойного места в роте охраны боец побледнел как мел и стиснул автомат.
      -Будем стараться!-заверил он старлея.
      -Я верю в тебя,-ответил тот часовому,-ты парень хороший, исполнительный, не хотелось бы потерять тебя.
      Пол дня старлей выяснял типы и количество ракет, снарядов, проверял правильность комплектации лент. Вторые полдня, просто отсиживался. На обед не ходил, опасался нарваться, к тому же, у начальника склада был не плохой запас консервов ну и ещё кой чего.
      Когда вечером, он уходил со склада, у ворот дежурил уже другой часовой.
      -Спасибо товарищ старший лейтенант,-тихо сказал он,-Что предупредили. Три раза сегодня гад приходил, все три смены проверил. А уж угрожал, требовал. Но мы как положено, "стой, кто идёт", "стой стрелять буду". Всё по уставу.
      -Молодцы,-похвалил его старлей,-ведь можете когда захотите.
      Теперь оставалось придумать, что делать завтра. Перебрав все варианты, он пришёл к выводу, лучше всего исчезнуть из гарнизона. Но куда, этого старлей пока не знал. Был один вариант, который он рассматривал как крайний случай, но похоже этот случай наступил.
      Утром, капитан А. немало удивился, когда увидел на старлее вместо привычного комбинезона полевую форму, мабуту.
      -Ты это куда?
      -Да вот, думаю на дальний пост слетать,-ответил старлей,-Где жалуются на постоянные обстрелы, а мы не можем понять откуда. Вот поползаю по окопам, посмотрю, что к чему.
      -Слушай, а может лучше напишешь эти планы, конспекты, я помогу,-робко предложил капитан, но взглянув на старлея понял, с таким же успехом немцы предлагали сдаться защитникам брестской крепости.
      -Тогда вот что, возьми,-капитан вытащил из тумбочки подсумок с запасными магазинами.
      -Спасибо друг!-ответил старлей.
      Внезапно дверь с шумом распахнулась и в комнату влетел старлей Н..
      -С тебя бутылка за новость!-крикнул он.
      -С какой это радости!-возмутился старлей Л..
      -Улетел твой начальник назад в К..
      -Как улетел!-не поверил старлей.
      -Да так и улетел, сел на утренний почтовый рейс и привет. Кстати, ему подполковник Х., представление на орден "Красного знамени" написал.
      Старлей Л. обессилено плюхнулся на кровать, на лице заиграла блаженная улыбка.
      -А всё же была от него польза,-философски заметил капитан А.,-Ты вот карты новые сделал, с номенклатурой боеприпасов разобрался.
      -Ну да, конечно,-согласился старлей.


      Коммерсант.

      -Деньги не пахнут!-Веспасиан Тит Флавий, римский император.
      -Он просто не держал в руках афгани,-старлей Л..

      Резкий, тошнотворный запах шибанул в нос и старлей Л. мгновенно проснулся. Пять секунд хватило, чтобы оценить обстановку.
      -Убью гада!-заорал он на всё горло и запустил в старлея С., ботинком капитана А., затем опрометью бросился на улицу. Будучи уже в двери добавил,-Окна открой, проветри!
      На улице старлей отдышался, словно он нырял на глубину и поскольку, возвращение обратно в модуль было ещё проблематичным, решил посидеть некоторое время в беседке рядом. Бегавший поблизости пёс Рекс, было, бросился радостно навстречу к нему и застыл как изваяние. В собачьем мозгу явно конфликтовали программы. Видел и слышал он старлея Л., но запах был как у самого настоящего душмана. Но через пару минут свежий ветерок сделал свое дело, Рекс завилял хвостом, подбежал и лизнул руку старлею, дескать,-Извини друг, обознался!
      А произошло следующее, пока старлей Л., решил скоротать послеобеденный перерыв сном, его товарищ и сосед по комнате старлей С., не придумал ничего умнее как пересчитать свои запасы местной валюты. Купюры показались ему излишне мятыми и он принялся их гладить утюгом. Это деньги, которые население традиционно, для надёжности, пропитывают бараньим жиром. Причём, не лучшего качества. С некоторых пор, был ещё один повод, почему старлей не выносил этого, чудовищного запаха, он был причиной некоторых, не особо приятных воспоминаний.

      Когда старлею приходилось слышать, что в училище были некоторые, совершенно ненужные предметы, он был готов плюнуть тому в лицо. Хотя ещё недавно сам так думал. Но в первый же месяц пребывания в Афганистане убедился как в собственной неправоте, так и в гениальности тех, кто составлял программы военных училищ.
      Вот, казалось бы, на кой чёрт будущему пилоту, инженеру, политэкономия с её первичными накоплениями капитала и прибавочными стоимостями? А нет, оказалось очень даже надо. В союзе, где прилавки магазинов не ломились от обилия ширпотреба, эти знания тихонько дремали на задворках сознания в разделе "к сведенью", поскольку проблемы недостатка личных финансов не было как таковой. Но первое же посещение гарнизонных "Берёзок", дуканов, проводило к неутешительному выводу: "можется купить", далеко отставало от "хочется иметь". А хотелось, преимущественно молодым людям многого, и джинсы, и кроссовки, и швейцарские часы, и магнитофон, и подарок девушке, да всего не перечислить. Такой дисбаланс, действовал на умы, как разность потенциалов на электрический ток. Что в свою очередь привело к состоянию некой неудовлетворённости, которую работники политотдела называли не иначе, как недостойной советского человека жаждой наживы. Но именно эта "жажда" заставляла шевелиться мозги и применять на практике полученные знания.
      К примеру, чтобы купить в дукане джинсы, нужна некая сумма. Получить её можно, поменяв некоторое количество чеков на афгани, или просто продать какие либо материальные ценности. Но для этого нужно было этими самими ценностями обладать, а что делать тем, кто по роду службы выхода на них не имеет?
      Нет, не зря преподаватели вдалбливали в юные головы формулу деньги-товар-деньги. Вскоре было установлено, что если приобрести в военторге за чеки определённый товар и потом реализовать его оптом в дукан, можно было достичь восьмикратной и более рентабельности, в сравнении с прямым обменом.
      Упомянутое руководство политотдела, называло это спекуляцией и боролось с ней в меру сил. Старлей вспомнил, как прилетевший к ним в командировку пропагандист, зачитывал взятые в соответствии с "новым мышлением", "реальные" социалистические обязательства полка.
      После всевозможный "улучшить, повысить, ускорить", он приступил к "искоренению недостатков".
      -Сократить пьянство, на пятнадцать процентов.
      -Сократить спекуляцию, на двадцать процентов.
      -Сократить внебрачные половые связи, на двадцать два процента.